Жители Кубани пожаловались на мизерные выплаты детям репрессированных

Новости региона

Власти Краснодара и Геленджика не стали проводить официальных мероприятий в День памяти жертв политических репрессий, местные жители организовали немногочисленные акции. Компенсация за годы ссылки и потерю родителей незначительна, указали дети репрессированных.

Ежегодно краснодарские активисты проводят памятную акцию на пересечении улиц Красноармейской и Гимназической. В этом году семь человек зажгли там поминальные свечи и развернули плакаты со стихами: «И снова в день политзека на месте бывшего чека горит огонь наших свечей по жертвам красных палачей». Об этом корреспонденту «Кавказского узла» рассказал активист Виктор Чириков. Он отметил, что на этом перекрестке в 20-30-х годах находилось здание ОГПУ-НКВД, где были расстреляны тысячи невинных людей.

Официальных мероприятий в Краснодаре сегодня запланировано не было, указал Чириков. «Были представители администрации Краснодара, сотрудники ФСБ, проверили плакаты на экстремизм. Мы стояли около часа, горели свечи, прохожие интересовались акцией», — рассказал Виктор Чириков. 

В селе Кабардинка под Геленджиком у памятника жертвам политических репрессий и узникам концлагерей прошла также немногочисленная памятная акция, рассказал корреспонденту «Кавказского узла» руководитель проекта «Греческий Мартиролог» Иван Джуха. Он отметил, что в Геленджике живут 650 жертв политических репрессий, в основном депортированные. Многие из них уже очень пожилые и не могут принять участие в траурных мероприятиях.

В день памяти жертв политических репрессий 30 октября 2018 года во Владикавказе открыли обновленный мемориал «Камень слез». На мраморе высечены фамилии 1620 расстрелянных в годы репрессий жителей Северной Осетии, говорится в видеосюжете «Кавказского узла».

Среди нескольких человек, которые собрались сегодня у памятника, была 79-летняя жительница Геленджика Нина Каневская. Она рассказала корреспонденту «Кавказского узла», что ее маму в 1936 году в 13-летнем возрасте вместе с семьей выслали в Северный Казахстан из Украины за то, что те были поляками. Деда Каневской расстреляли в казахстанском Карлаге в 1942 году. Она узнала об этом только в 90-х годах, когда увидела на стене памяти в Карлаге фамилию деда на стене памяти расстрелянных.  

Читать так же:  Отменена амнистия дагестанского силовика по делу об убийстве Асанова

«Папа тоже был сослан со своей мамой и с братом в Казахстан. Мама моя вышла замуж за него в 1940 году. И их поселили в землянку. У меня сохранилась фотография той землянки, в которой я родилась», — рассказала Нина Каневская.

В 1942 году ее отца забрали на фронт, он демобилизовался в 1946 году из Польши. «Реабилитировали нас в 1958 году, но так как папа служил в армии, у него был паспорт, и мы смогли уехать в Караганду. А на севере Казахстана нищета была. Мы были все время голодные, мне уже пять лет было. У бабушки просили — она нам соли кусок давала. Под язык засунешь, вроде голод притупляется», — вспоминает Нина Каневская. Впоследствии семья вернулась на Украину.

Нина Ивановна вернулась в Казахстан, где вместе с мужем поднимала целину, имеет 40 лет непрерывного трудового стажа, при этом получает среднюю пенсию в размере 15 тысяч рублей. «Самое обидное, что я специально работала, чтобы было 40 лет стажа, за это мне добавили к пенсии два рубля. Я много работала, всегда в передовиках. Инвалидность у меня есть, от выплат как жертва репрессий я отказалась, только компенсацию за квартплату получаю. Потому что за инвалидность чуть-чуть больше платят, а ведь полагается только одна льгота», — рассказала Нина Каневская.

84-летний житель Геленджика Виктор Фаст рассказал корреспонденту «Кавказского узла», что в 1937 году его отца расстреляли в Невинномысске Ставропольского края. Виктору Фасту было тогда 4,5 месяца. Его мать с детьми поехала на родину на Украину, но в 1941 году, после начала войны, их сослали в Казахстан как семью врагов народа. «В 1956 году мы были реабилитированы и могли спокойно, без комендатуры переезжать, куда хотим. Поскольку я был уже взрослым, я переехал в Краснодарский край», — рассказал Виктор Францевич.

Читать так же:  В Северной Осетии продолжается вакцинация от сезонных вирусных инфекций

Он добавил, что как жертва политрепрессий получает доплату к пенсии в размере 700 рублей. «Эти 700 рублей… Лучше бы мне показали могилку отца, которого я не помню. Есть еще льгота — за свет, газ 50 процентов платим», — сообщил Виктор Фаст. Его пенсия составляет 28 тысяч рублей. «Видимо, считают, что должно нам хватать. Никто не помогает, а жена у меня уже лежит год после инсульта, я один кручусь, и варю, и стираю, и убираю», — заключил Виктор Фаст. 

Автор: Анна Грицевич;
источник: корреспондент «Кавказского узла»

Источник

Оцените статью
Владикавказ-News - новостной портал
Добавить комментарий