Каждая новая диета для похудения моментально принимает облик чуда, а не осознанной работы над собой. Надежда на появление мудрого специалиста с дипломом о высшем образовании, который передаст сакральное знание о снижении веса, всегда витает в воздухе. Однако история показывает, что очередные марафоны стройности — не новая затея, а лишь отголосок прошедших попыток, нередко с болью и драматизмом.
Диета, ставшая символом
Вспомните, как в прошлом завоевала популярность диета доктора Германа Тарновера, ставшая известной благодаря элитному пригородному названию — Скарсдейлу. Она из той серии, как если бы сейчас кто-то запустил "Диету Твери" или "Загорчанский детокс" — звучит интригующе и дорого, значит, должно сработать. Суть была проста: пить по четыре стакана воды, чтобы не оставалось места для еды. Однако на этом фоне судьба самого доктора оказалась весьма трагичной. В 1980 году его убила любовница, узнав о его неверности. Смерть врача не остановила индустрию снижения веса, а, наоборот, подогрела интерес к теме.
Идеологическая война против жира
После Тарновера мир погрузился в борьбу с жирами, превратившуюся в настоящую идеологическую войну. Производители теперь были обязаны указывать содержание жира на упаковке, что дало толчок многомиллиардной индустрии, нацеленной на понятия "0% жира" и "без холестерина". Однако здесь скрыта ирония: запрет на жиры фактически не улучшил ситуацию с ожирением, и миллионы людей продолжают страдать от лишнего веса. Люди заменяли жиры на сахара, продолжая недоумевать, почему вес не уменьшается.
Эра Аткинса и изменения в восприятии углеводов
Ситуация резко изменилась, когда врач Роберт Аткинс заявил, что жиры больше не враги, а углеводы стали злом. Его радикальный подход разрешал есть мясо, но запрещал хлеб и макароны. Вскоре появилось множество продуктов с низким содержанием углеводов. Это стало источником новых, порой абсурдных дискуссий среди худеющих о том, когда и сколько углеводов можно есть. Заказ в ресторане превратился в испытание, где каждая деталь пищи анализировалась до придирчивости. Итог же зачастую был печален, поскольку самый знаменитый защитник этой диеты — сам доктор Аткинс — не избежал последствий своего днярекита.
Все эти перипетии с жирами и углеводами показывают, насколько мы не любим принимать ответственность за свои пищевые привычки. Вместо того чтобы признать свои ошибки, мы ищем виновных во внешнем мире. Диеты Аткинса или Южного пляжа — просто временные решения, которые порождают социальное беспокойство и стрессы. Вся индустрия поддерживается желанием получить быстрый эффект, в то время как истина о стройности проста: умеренность и активность. Так что в следующий раз, когда возникнет соблазн броситься на очередную диету, стоит задуматься над тем, не превращаем ли мы прием пищи в мем, который окончательно затмевает радость от еды.
